читать интервьюМаргарита Дробязко и Повилас Ванагас: порой мы смотрим на людей и думаем: «да что вы вообще знаете о любви!..»
«Я всегда боялась играть чужими чувствами или, того хуже, остаться с мужчиной из жалости. Но признание Повиласа нашло отклик в моей душе», — говорит Маргарита Дробязко о начале своего романа с Повиласом Ванагасом, партнером в танцах на льду. Про то, как Рите удается на протяжении многих лет оставаться самой желанной женщиной для мужа и что в ней его раздражает, фигуристы рассказали Алле ЗАНИМОНЕЦ, пригласив ее в свой новый загородный дом.
Маргарита Дробязко
Когда и где родилась: 21 декабря 1971 года в Москве
Карьера: фигурным катанием занимается с шести лет. Многократная чемпионка Литвы в танцах на льду (в паре с Повиласом Ванагасом). Бронзовый призер чемпионата мира (2000) и чемпионата Европы (2000, 2006). Бронзовый призер финалов Гран-при 1999, 2000, 2001, 2002 годов. Участвовала в проекте Первого канала «Ледниковый период», где выступала в паре с Александром Дьяченко, с Дмитрием Миллером и с Андреем Чернышовым
Вкусы: еда — суши; напитки — морс, красное вино; авто — Lexus
Домашние питомцы: пять кошек, шесть собак
Повилас Ванагас
Когда и где родился: 23 июля 1970 года в Шяуляе (Литва)
Карьера: фигурным катанием занимается с трех лет. Бронзовый призер чемпионата мира (2000) и чемпионата Европы (2000, 2006), бронзовый призер финалов Гран-при 1999, 2000, 2001, 2002 годов, участник пяти Олимпиад (в паре с Маргаритой Дробязко). Завершил выступления после Олимпиады 2002 года, но через три года Повилас и Рита вернулись в любительский спорт. Участвовал в проекте Первого канала «Ледниковый период», где выступал в паре с Ларисой Вербицкой, с Ксенией Алферовой, с Анной Большовой и с Агнией Дитковските
Вкусы: еда — блюда литовской кухни; напиток — вода; авто — Lexus
Я не смогла сказать Повиласу нет
Маргарита: Усталые, мы с Повиласом вваливаемся в раздевалку, начинаем переодеваться. Идет 1998 год, мы в Швейцарии показываем несколько танцев на судейском семинаре. И сейчас перерыв. Снимая коньки, я о чем-то задумалась… И тут Повилас внезапно произносит: «Рит, я тебя люблю». Мы катаемся вместе уже 10 лет, относимся друг к другу как брат и сестра, ну или как товарищи. Я вовсю флиртую с другими мужчинами. Но пустых надежд никогда никому не оставляла: не люблю играть чужими чувствами или, того хуже, оставаться с мужчиной из жалости. Вот почему предпочитаю сразу отказывать тем, кто не мил. Но Повилас… Ему сказать нет не могу. Не хочу. Тема любви из его уст звучит впервые — и как звучит! Я будто очнулась. Сижу, молчу и думаю: «А может, и в самом деле?..»
Повилас: К осознанию того, что я уже не отношусь к Рите только как к товарищу, подтолкнули меня… ее ухажеры. Когда мы познакомились на катке «Лужников», мне было 18 лет, а ей 16. Мы были погружены в спорт и никогда не обсуждали друг с другом личную жизнь. «Привет-привет» — спешим на лед, «Пока-пока» — и разбегаемся в разные стороны. Мне и в голову не приходило смотреть на Риту как на возможную возлюбленную. Но в последний год я поймал себя на мысли, что ревную ее! То она с кем-то воркует по телефону, то кто-то ее встречает и провожает… Все это стало мне неприятно. Задумался, проанализировал ощущения и понял: влюбился! Но сдерживал себя, виду не показывал. Чувства зрели и искали выхода почти год. И вот как раз в Швейцарии смотрю на Риту и думаю: все, больше держать в себе ничего не могу. Прямо крик души из груди вырвался!
А она словно язык проглотила. Прошу: «Ну скажи что-нибудь». Рита мягко так: «Дай мне время подумать». Я не обиделся, потому что знал: для нее мои слова — неожиданность. Но не мог не волноваться. Я вообще не Ритин типаж — не брюнет и глаза не карие.
Маргарита: Повиласу самому, между прочим, блондинки всегда нравились!
Повилас: Просто у нас в Литве девушки сплошь блондинистые. Разумеется, я привык к ним — брюнетки, скорее, экзотика! (Смеется.)
Маргарита: Дело, конечно, не в типаже, а в том, что я посмотрела на него другими глазами. Его заботу обо мне, доброту, нежность я привыкла воспринимать как должное. А теперь заметила, какой он привлекательный и как сильно меня любит. Его признание нашло отклик в моей душе. Мысль о том, что рано или поздно мы закончим спортивную карьеру и разъедемся по разным городам, меня пугала, и… мы стали встречаться. После катка шли в кино, сидели в ресторанчиках, гуляли по улицам или заваливались в гости к общим друзьям. Очень скоро нас стали воспринимать как пару.
Повилас: Чувства Риты ко мне росли медленно. Знаете, как бывает на море? Вот маленькая волна, еще одна и еще… Вроде все спокойно, а потом вдруг раз — и огромный водяной вал накатывает на берег. Я чувствовал, что Рита меняется — смотрит по-другому, реагирует на мое появление иначе. И когда понял, что готова к серьезным отношениям, сказал: «Будь моей женой». Она согласилась. Все сложилось как бы само собой. В вопросах семьи я консерватор, считаю, что обязательно должен быть церковный союз. Наверное, поэтому церемония в ЗАГСе не очень меня взволновала. Ни марш Мендельсона, ни обмен кольцами впечатления не произвели. Помню главное — Рита была очень красивой. Глаз от нее отвести не мог.
Маргарита: Как-то в интервью меня спросили: «Ну раз изначально страсти к будущему мужу у вас не было, а лишь доводы разума, значит, вы вышли замуж по расчету?» Я смеюсь: по расчету я вышла бы за обеспеченного мужчину и давно жила бы на Рублевке в трехэтажном особняке с прислугой. Были варианты… А тут какой уж расчет — бедный фигурист. Да, дикой страсти, поглотившей разум, не было, а только теплые чувства и ощущение: рядом очень близкий человек, надежный, любящий — и без него тоскливо. Вот что привело меня к решению стать женой Повиласа. На меня ЗАГС тоже не произвел впечатления. Приехали туда с родителями и свидетелями, а там народу полно, женихи с невестами сплошным потоком… Подходит очередь, нас ведут в какую-то маленькую душную комнатку (в главном зале ремонт), и строгая женщина что-то такое дежурное говорит про новую ячейку общества. Все спокойно и буднично. Зато уже на следующий день произошло событие, которое мы запомнили детально: венчание в маленькой московской церквушке, где служит духовный отец Повиласа.
Повилас: Да, для меня венчание многое значит. Оно дарует особую ответственность друг перед другом. Это было неповторимое ощущение — знать, что мы теперь муж и жена, те, кого связывает настоящая любовь.
Мы отстояли всю литургию, причастились, и только потом начался сам обряд. Для Риты это вообще была самая длинная служба в жизни: часов пять вышло в общей сложности. Тогда она еще не часто в храм заглядывала. Через день мы отправились на юг Испании, под Малагу, в свадебное путешествие. Поездку планировали загодя, как только подали заявление в ЗАГС, то есть месяца за два. А за день до вылета нам звонят: «Извините, но в вашем отеле не оказалось свободных мест, такая вот накладка…» Мы в шоке: что делать? У нас медовый месяц. Тут снова звонок из агентства: «Вы можете доплатить? Есть возможность забронировать номер в отеле Kempinski — первом в Испании, он только завтра открывается». Мы так обрадовались! Когда прилетели туда, поняли: все, что ни делается, всегда к лучшему. Изначально выбранный нами отель казался сараем по сравнению с тем, в котором мы поселились. Отпуск получился волшебным! Уже в аэропорту мы арендовали машину и каждое утро, позавтракав на открытой террасе, отправлялись в какой-нибудь городишко. Купались, загорали, сидели в тавернах, пили вкуснющее вино… Ездили на Гибралтар и наблюдали, как в волнах резвятся дельфины. А еще нас совершенно очаровал фламенко. Танец технически очень сложный. Даже нам, профессиональным танцорам, оказался не по зубам. На андалусских вечерах, во время которых горячие испанцы лихо отплясывают фламенко, я вместе с другими зрителями несколько раз выходил поучиться. Но глядя на мои попытки копировать движения танцоров, Рита только смеялась. И все же нам пришлось освоить фламенко уже в Москве, когда этот ритм был включен в программу всех соревнований 2001 года.
Сейчас вспомнили тот наш отпуск — и в памяти моментально всплыли все детали: настолько он получился ярким, незабываемым. Хотя и все последующие наши отпуска, мне кажется, не хуже. Мы с Ритой давно договорились на отдых не скупиться. Всегда выбираем очень хорошие отели, берем напрокат мотоцикл или машину и стараемся объехать как можно больше интересных мест. Пожалуй, повернись время вспять — все сделали бы точно так же: и камерную свадьбу, и путешествие.
Обручальное кольцо лежит в шкафу
Повилас: Нас частенько спрашивают, почему мы не носим обручальные кольца. Я лично постоянно ношу, но не на пальце, а на цепочке на шее. То ли форма у него такая, то ли еще что-то — но носить на руке страшно неудобно.
Маргарита: Фигуристам украшения вообще противопоказаны: мы же постоянно друг друга за руки хватаем, тянем. Цепочки, браслеты, кольца — все мешает! Первое время и я пыталась носить обручальное кольцо, но перед выступлением его приходилось снимать, потом снова надевать. А у меня на суставах кожа тонкая, и я ее вечно сдирала. В общем, теперь мои кольца лежат в коробочке в шкафу. Бывает, надеваю, когда в свет выхожу.
Повилас: Мы знакомы 22 года, женаты 11 лет, но я с удовольствием продолжаю признаваться Рите в любви. Для меня главное в жизни то, что я женат на любимой женщине. Так что если возникает порыв чувств, как тогда, в раздевалке, когда слова «я тебя очень люблю» сами норовят выпрыгнуть, — не сдерживаю себя. Рита остается для меня самой желанной, самой вожделенной, самой сексуальной на свете. Как мужчина я от нее балдею!
Маргарита: Пока были в большом спорте, мы не расставались сутками. Сложное это время: две серьезные тренировки в день плюс беготня насчет подбора костюмов и музыки — всеми техническими вопросами сами же и занимались. И жили в таком ритме, что либо работали, либо спали, постоянно ощущая предельную усталость. Но не надо думать, что мы, как сиамские близнецы, вечно вместе. Бывает, не видимся целый день — у каждого уйма собственных дел. А во время «Ледникового периода» встречались лишь поздним вечером. Многие супруги уже через пять совместно прожитых лет не знают, о чем поговорить, а у нас всегда находятся темы.
Повилас: Рита молчит, только когда спит. Как с такой женщиной соскучишься? (Смеется.) Мы разговариваем обо всем. Вот сейчас вы уедете — вам косточки перемоем!
Ой, пупсик, ты такой сексуальный!
Маргарита: В ледовых шоу Первого канала мы участвуем с 2007 года. Вокруг всех громких и успешных телепроектов кипят нешуточные страсти, море сплетен, то и дело гласности предается новая любовная история… Мы с Повиласом знаем людей, которые ради пиара способны изобразить влюбленную пару. Раздают интервью направо и налево на тему своих якобы необыкновенных чувств. Мы смотрим на этих людей и думаем: да что вы вообще знаете о любви!.. Большинство историй вокруг «Ледникового периода» придуманы желтой прессой. Папарацци разве что из утюга не вылезают, шпионят за каждым участником. Стоит вечером партнерам выйти с катка вместе, как уже утром — статья про то, что кто-то из них ушел из семьи. Подтверждение — нечеткая фотография поцелуя впотьмах. А это просто потому, что тренировка поздно закончилась, а чмокнуть друг друга в щечку — обычная практика. О нас тоже каждый год какие-то мерзости писали — очень обидно, что зрители всю эту чепуху читали, верили и обвиняли наш проект в сводничестве…
Повилас: Я вообще-то ревнивый по натуре человек, Рита это знает и поводов старается не давать. Конечно, как и любая женщина, она нуждается в комплиментах. Но далеко не от каждого готова их принять. Одно дело, когда я не могу не сказать ей восхищенно: «Какая же ты сегодня красавица!» И совсем другое — слова коллеги, который подошел как-то к моей жене и сказал: «Ой, пупсик, ты такой сексуальный…» Рита его отбрила, конечно. Она вообще умеет дать отпор, мне ни разу еще не приходилось махать кулаками, чтобы ее защитить. (Смеется.)
Маргарита: Я впадаю в ступор, если на мероприятии ко мне подходит какое-нибудь мурло и с наглым видом отвешивает пошлые комплименты, да еще норовит приобнять. Думает, наверное: если меня знает он, то и я его тоже. Фамильярность меня коробит. Многие мужчины просто не понимают, что комплименты — это не поток заученных фраз, а искусство. Вот вам яркий пример для подражания — Гедиминас Таранда, артист балета и наш товарищ по «Ледниковому периоду». У меня сложилось впечатление, что его обожают буквально все женщины. В тур он наберет вкуснющей колбаски и во время утомительных переездов аккуратно ее нарежет, разложит на черный хлебушек, каждой девчонке поднесет: «Кушай, милая, кушай, ластонька» — и комплимент какой-нибудь, лишь ей одной предназначенный, шепнет. А парни наши ходят и завидуют: почему это все девочки крутятся возле Таранды! Да потому что в его ауре комфортно, потому что он внимателен к каждой из нас. Ну любит он женское население в принципе! И это притом что у него молодая, красивая и любимая жена. Кстати, что касается поклонниц Повиласа, я чувствую, что он многим нравится, но не ревную: чем большему количеству женщин приятен мой супруг, тем лучше. Иметь мужа, на которого никто не обращает внимания, — сомнительное удовольствие!
Фраза «А поехали домой!» нас путает
Маргарита: «Ледниковый период» дал нам очень многое: и новых поклонников, и новых друзей, и интересную работу. Всем спортсменам, которые ушли из большого спорта, так или иначе приходится участвовать во всевозможных шоу — это наш хлеб. Поклон Илье Авербуху за то, что завалил нас работой. С декабря по май мы объехали с выступлениями 70 российских городов. А что делать? 150 шоу в год, как это бывает на гастролях, в столице сделать невозможно. Но тем радостнее для нас возвращение в Москву. Когда здесь идут съемки «Ледникового периода», мы с Повиласом просто счастливы: пусть торчим на катке с утра до ночи, зато ночуем дома. Загородным жильем мы обзавелись случайно. Мои родители продали дачу километрах в ста от Москвы — захотели жить поближе к городу. Мы вызвались найти подходящее место, начали смотреть варианты. И вот как-то риелтор привозит нас на участок по минскому направлению, там поле все в картошке… Пахнет вкусно — травами, солнцем… Я стою и чувствую, что уезжать отсюда мне не хочется. Так и решили строиться здесь. Когда уже оформили сделку, поделились с нашим тренером Владимиром Котиным сомнениями: в каком стиле делать дом? А он вдруг говорит: «У меня есть друг Владимир — он прораб, построил дом Андрею Букину (фигурист и тренер. — Прим. «ТН») в стиле французского шале». Мы тут же набились к Андрею в гости и… выпали в осадок. Так нам понравилось: ни вычурности, ни помпезности. В общем, и наш дом — дело рук того же самого строителя. Нам очень там нравилось жить, провели в нем десять лет вчетвером с моими родителями. Да еще с живностью разной — кошками и собаками, которых я то и дело подбираю.
Повилас: Мы люди неторопливые. Десять лет созревали до мысли пожениться, еще десять — чтобы отселиться от родителей и зажить своей семьей. Искали участок, но подходящий попался только километрах в двадцати от нашего прежнего дома. На этот раз пошли более простым путем: купили коробку с окнами, оставались лишь отделочные работы. И все равно года полтора доводили все до ума. С нашими бесконечными гастролями быстрее это сделать было невозможно.
Маргарита: Теперь, когда друзья говорят: «Фундамент залили, через три месяца ждем на новоселье», мы смеемся: «Через год и три месяца — еще может быть, но никак не раньше». Кстати, если бы этот дом мы строили с нуля, я сделала бы более просторные террасы.
Повилас: Куда уж просторнее? Наши террасы и так занимают 150 кв. м, а жилой площади при этом 300 кв. м!
Маргарита: А ты вспомни Сан-Валли! Это крошечный американский городок, горнолыжный курорт с населением человек 600, мы там с Повиласом в 2002-2007 годах проводили по три-четыре месяца безвылазно. На этих самых террасах вся жизнь у людей проходит: и обедают-ужинают, и барбекю жарят, и в настольный теннис играют… Мы, кстати, кое-что из забугорной жизни привнесли в свой новый дом.
У американцев принято чуть ли не половину жилой площади отдавать под гардеробные, подсобки, кладовые. Когда увидели это у друзей, живущих там, удивились: полупустые комнаты, ни одной лишней вещи — все укрыто от посторонних глаз. Вот и у нас дома шкафов, загромождающих комнаты, вы не найдете. Если бы мы сами планировали дом, устроили бы гардеробные в каждой комнате, а так у нас всего лишь одна, но довольно просторная — метров 15.
На новом месте мы еще толком не обжились, а фраза «А поехали домой!» заставляет задуматься. Дом для нас и здесь, и там, у родителей. Сюда мы и вещей-то перевезли пока немного: пару чемоданов одежды да несколько фотопостеров. Старый дом нам пока дороже нового — мы же строили его с нуля. И отношение у нас к нему как к пожилому любимому родственнику — с долей грусти и нежности. Приезжаем навестить моих родителей и радуемся — так нам там хорошо. Мы еще и зверье не разделили. У нас пять кошек, шесть собак. Особо полюбившихся маме оставим у них. Остальных заберем. Один пес у нас уже поселился — Джесси, собака моего брата. Сначала нас попросили за ней присмотреть, потом долго не забирали, ну а теперь мы и сами не отдадим.
Патриархат — это правильно
Повилас: Весь дизайн нового дома был на Рите. Выбор плитки, сантехники — ее прерогатива, я подключался лишь к инженерным вопросам. Говорят, что ремонты часто доводят супругов до развода. Нас Бог миловал, мы даже ни разу не поссорились. Дело, наверное, в том, что наши вкусы совпадают процентов на 95. Такого, чтобы переругаться на тему тумбочки, у нас не бывает. Правда, вчера Рита обиделась на меня за то, что я случайно отколол кусок нового зеркала.
Маргарита: Я это зеркало долго искала, нашла, сделала заказ. Везла домой и радовалась, представляя, как отлично оно впишется в гостиную. Повилас меня встречает, несет покупку в комнату и со словами «Ух, как красиво!» приставляет к стенке. Но движение получается резким — и я вижу, что от поверхности моего зеркала внизу отваливается уголок! Естественно, я надулась…
Повилас: Зеркало оказалось очень хрупким. Рита обиделась на меня, а я — на нее. Нет чтобы сказать: «Родной, ну подумаешь, стекло!» Минут шесть с половиной обиженно молчали. Другой бы взял ремень, да жене по попе за такое поведение! А я подошел и спросил: «Ты еще сердишься? Нет? Ну тогда я расскажу тебе, что придумал. Приклеим на место скола вот такую симпатичную деревяшку. Считай, дизайнерская находка!» Сделал ход конем, чтобы ссору нашу погасить. Жена заинтересовалась, сказала: «Ну и делай тогда». Вот и все. Мы очень редко ссоримся. Даже когда мы были в большом спорте, искры практически не летели. Работа на износ настолько все поглощала, что хлопать дверями просто не оставалось сил.
Маргарита: Ну, наверное, искры все же летали, но точно меньше, чем у большинства других пар. Мы оба не склонны к истерике, не видим смысла в криках. Если что-то у одного получается, а у другого нет, на это всегда есть веская причина. И надо разбираться.
Повилас: Я лет десять разбирался с тем, почему Рита может уехать из дома, не заправив постель, например, или не помыв чашку. Но так и не разобрался! (Смеется.)
Маргарита: Мне, как и мужу, нравится, когда все-все чистенько, нигде ничего не валяется. Но когда я встаю, к примеру, в семь утра, а уже через час у меня встреча в центре города, то лучше я кофе успею попить, чем начну раскладывать по местам вещи. Повилас просыпается, видит бардачок и…
Повилас: …и ничего не происходит! Это я раньше нервы себе портил, а теперь успокоился: раз моя любимая за десять лет не поняла, что бардак меня раздражает, то и злиться на это не стоит. Ну разбросала жена вещи — ничего страшного. Посмотрел — и пошел на работу. А если я дома, то мне есть чем заняться на кухне после ее завтрака.
Маргарита: Вы бы видели Повиласа лет десять назад! Само спокойствие! Он ведь большую часть времени проводил в Литве, а там темп жизни другой. Поведение людей в корне отличается от московского. Повилас сейчас стал более нервным. Раньше бывало, его обхамят в магазине, он улыбнется и промолчит, а теперь отвечает. И свое раздражение научился показывать. Обслужат плохо в ресторане — взрывается. Тут уж я его успокаиваю: «Да ладно, не стоит это наших нервов». А я наоборот: раньше была крайне нервной. Причем сама истерила, а потом размышляла: и зачем мне это было надо? Теперь, рядом с мужем, научилась смотреть на вещи спокойно, с юмором и даже философски. В общем, мы практически поменялись темпераментами. (Смеется.)
Повилас: Женщины — существа эмоциональные, что поделать… Еще Рита — упрямая женщина, приходится уступать.
Сразу после свадьбы мы на улице подобрали котенка. Потом Рита другого откуда-то принесла, и потом еще… И что получилось? В доме повсюду шерсть, кошки в кровать лезут, на стол. Я это страшно не люблю! Ужас просто, когда вижу кошку на столе… Сразу мысли: где она этими лапами ходила! Если бы я наших кошек воспитывал, было бы все в порядке. Но какое тут воспитание, когда я говорю «Брысь!», а Рита гладит. Ну что — смирился…
Маргарита: И ничего страшного! Мужчина должен уступать женщине.
Повилас: Ну, наверное, раз мы живем в такое странное, сумасшедшее время, когда все встало с ног на голову… Семейные пары поголовно расстаются, мало кто может прожить вместе долго. Никто не хочет уступать, все предпочитают начать жизнь с чистого листа, а не искать общий язык с близким человеком. Вот раньше в семьях царили домострой и патриархат. Мне кажется, это правильно.
Маргарита: В патриархальных семьях мужчина — кормилец. А его женщина сидит дома, детьми занимается. Мы же с тобой пашем одинаково. При этом я устаю сильнее, потому что слабее по своей природе. Вот и получается, милый, что к женщине надо бережно относиться — уступать!
Повилас: Слова Риты подтверждают мою мысль: супружество переживает страшный кризис. Женщина призвана быть матерью. А она вынуждена вкалывать. Мне очень хочется, чтобы в нашей семье Рита занималась детьми. Я смог бы прокормить их всех.
Маргарита: Другое дело, смогу ли гармонично чувствовать себя в четырех стенах? Ведь я работаю всю жизнь.
Только ленивый не спрашивает, когда мы обзаведемся детьми. Чаще всего вопрос звучит бестактно, в лоб. Помню, в одном интервью я сказала, что могла бы усыновить ребенка. После этого ко мне прицепились: а что, сами рожать не хотите? Глупости какие-то! Конечно, хочу. Детей дает Бог. Надеемся, и нам даст. Мне в принципе очень нравится практика усыновления, возможность сделать счастливее кого-то из обездоленных детишек. К тому же в нашем доме хватает комнат, которые можно приспособить под детские.
ссылка